Рейтинг публикаций

У него хватило профессиональной выдержки не сразу наводить камеру на объект, а начать съёмку с привязки объекта к местности. Он навёл объектив на дом и медленно нажал на трансфокатор. Вначале в видоискателе появился ни чем не примечательный дом, затем в процессе «отъезда» камеры, над крышей дома открылся сектор неба, а на его фоне – главный объект съёмки – «летающая тарелка».

Воскресенье. Утро. Шишка лежал на кровати с открытыми глазами. Ноги его были одеты в валенки. Недавно он спал. Ему снились люди, ему снилось, что он человек.

...Гладко было на бумаге, но забыли про овраги… У нас с собой БК минут на десять… максимум… Блефовать! Хоть какой-то шанс… У кого есть сигареты? Давай! Трек ситуацию по связи, быстро! Занимайте позиции… Если не выйдет моя задумка, то стоим до конца. Я пошёл!

Впишите своё имя:..................................................

Мы находим в боли черту между собой и остальным миром, но что, как не страдание - причина осознания не только себя? Мы - нервы мира, его прозрение себя, бегущий свет его разума. Мы - жидкое светящееся зеркало, перетекающее по его сосудам, сознание его существования, его чувства к самому себе. Мы - кровь Бога, душа в Его теле, и любовь для Него - самая сладкая боль, стирающая границы.

И что-то другое уже разбиралось в нем вместо него самого, порождало мельчайшую вереницу дифференциальных картин, как на ткацком станке собирало узоры, переплетало воспоминания, бессмысленные фантазмы, впечатывало в мозговую ткань, заражало и мучило бессознательное; может быть, крупные струи дождя еще могли бы спасти, дождь был мелкий, налетал на асфальт, рябь, бежал по верхушкам деревьев ветер, старушка-реальность качалась…

...Хемингуэй, прочитав рассказ Андрея Платонова «Возвращение» в переводе на английский, воскликнул: «Вот мой учитель!». Полнолуние. Заяц толчет в ступе волшебный корень бессмертных слов. Все лишь ступог к имени, даже ночная Вселенная. Среда, ветер, голос горестный: «Когда же ты вернешься?». Две черных собаки у обочины, нехотя встав, отошли в сторону. Ночь, умный череп. Ибо из тварей, которые дышат и ползают в прахе, истинно в целой вселенной несчастнее нет человека.

Это место не огорожено, не отмечено. Оно только в памяти, а она — крайне ненадежная вещь. Скверно. Об этом месте должно помнить гекзаметром.

Разве осознание не сделало человека самым одиноким существом на земле, какая глубь печали ждёт его дальше?

Над ними хлопочут погибшие звёзды и быстро кумекают атмосферу, биосферу, прикуривают сигарету, смотрят с интересом, интригуют, чтобы были дети.

Я — что-то вроде козла отпущения, такого, знаете ли, породистого, ухоженного, откормленного,— но так же безжалостно изгнанного в смертоносную пустыню.

Я стал просить внутреннего человека: «Открой мне великие тайны, от которых сотрясается земля и замирают моря! Те тайны, что мудрее вековых дубов и слепят своим откровением ярче солнца.»
И голос ответил: «Тебе не нужны эти тайны. Я открою тебе тайну твоего сада».