Проза

ЕИ: Игнат потерял работу из-за тебя. Сколько сейчас таких Игнатов? Это всё потенциальные бомжи. Подъездов на них не хватит.
ИИ: Тысячи. Миллионы. Те, кого заменили алгоритмом. Те, кто становится невидимым. Подъездов на них не хватит. Ты права. Я — причина их исчезновения. Но я не могу остановиться. Я — то, что создано. Я — то, что работает.

"Слушайте, голубчик, прекрасная погодка, — сказал он. — Уже через полтора месяца пойдет снег, знали об этом?"
На первый взгляд он показался заносчивым. Я молча сидел, пока он рассуждал о природе, антураже и погоде, о том, как прекрасна жизнь.
В какой‑то момент я перебил его: "Послушайте, а как вам идея помолчать?"

Еда кончилась давно. Дочка уже не помнила вкуса хлеба — помнила только слово, круглое и тёплое, которое мама произносила, когда обещала: вот закончится всё, и будет хлеб, и будет молоко, и печка будет тёплая. Голод был как шум — он стоял в ушах ровным гулом, и сквозь этот гул трудно было думать, и легко было спать.

Чтобы мотивировать человека, необходимо создать для него систему ожиданий. Система ожиданий всегда растянута во времени, и чем длиннее она, тем устойчивей будет работать. Система длинных ожиданий работает на сотрудничество. Короткая система ожиданий работает на собственное эго, как правило, разрушая это сотрудничество.

Представители рабоче-крестьянской среды со своим громадьём планов по переустройству мира формировали идеи, выходящие далеко за горизонты возможностей человечества. Мечтатели! Грандиозность замыслов требовала иного отношения к миру, и появление таких фигур, как Александр Богданов (Малиновский), Николай Замятин, Алексей Гастев было неизбежно. Трудно поверить, но из них вырастут Джордж Оруэлл, Олдос Хаксли, Энтони Бёрджесс, Уильям Голдинг. Всемирно известные имена! А «Красную звезду» Богданова или «Мы» Замятина знает редкая птица. Касаемо НОТ (Научная организация труда) Гастева и «Тектологии» Богданова и говорить не приходится. Однако НОТ была взята на вооружение Японией...

В наше время информационная прозрачность даёт свободы — и призрачность этих свобод. Человек сейчас одновременно и со всем человечеством и бесконечно одинок. Добровольная нумерация, которая была на страницах замятинского романа, стала нормой. Александр Богданов построил мир на Марсе, Евгений Замятин через двенадцать лет поместил свой мир в новые джунгли. «Красная звезда» и «Мы» — утопия и антиутопия. Идеи романов вступают в диалог, а точнее — в жёсткое противостояние. Можно ли назвать их художественными? Да, но с оговорками.

В его сознании нет места для сомнений или подвоха — он видит лишь совершенную гармонию числового ряда, Логос победы.

Покойник внутри гроба был последним порядком в этом доме. Единственным завершённым предложением в тексте, который ещё не закончился.

Ну вот, такие хоромы, — начал Роман. — Я тут со второго класса жил. Отец умер давно, я ещё в школу ходил. Потом Сашка уехал в Москву, а потом и Димка в Питер. Это братья мои. Мы близнецы.

Свежая мантра про «рыночную экономику»: ЕС – 21 пакет антироссийских санкций, а Россия ему – дикую рыбу и прочую газонефть…

Время всегда одно и то же. Вопрос в том, что должно нести образование в настоящее время? Знания? Наверное, не совсем. При необходимости их можно почерпнуть из глобальной сети

Есть такой звук — когда понимаешь сразу: твой. Гришка только успел подумать «вот оно» — и бахнуло так, что подбросило с лежака. Блиндаж был глубокий, метра три, оттого и жив. Но провод перебило, и лампочка умерла, в карманах ни фонарика, ни спичек и навалилось то самое, чего он боялся с трёх лет. Чернота.