Рейтинг публикаций

Вопреки расхожему мнению, Откровение нельзя свести к агностицизму и, стало быть, фидеизму, ибо таковое означало бы, что мы имеем дело со слепой верой, на которой как раз и основана экзотерическая традиция поклонения Высшему Существу, персонифицирующему собою трансцендентальное Я немецкой философии. Совершенное знание, которое также означает совершенное незнание, отнюдь не предусматривает агностицизма, но предполагает сравнительно более высокий гнозис, нежели гностическое постижение Бога философии.

Реальный опыт находит только блёклое вербальное описание тому, что происходит, т.к. вербально можно описывать только делимые и поддающиеся анализу вещи. Начало начал – это предельный синтез, в котором Я и не-Я становятся едины в чём-то, что выше их. Дух – это, в принципе, метафора Единого, он дышит, где хочет, он животворит. И дух – это понятие для того, в чём мы все можем быть едины со всем. Уже это позволяет объяснить претензии духа на бессмертие.

В старой вселенной ты один в тесноте ограниченности. В новой вселенной ты один в пустоте беспредельности.

Зерна и плевелы философии Канта в понимании автора статьи.

Возможна ли сегодня какая-то идеология, объединяющая русское и русскоязычное пространства?

Опорой всякого мировоззрения (научного, религиозного, философского), как это ни парадоксально, может быть только вечная тайна.

ИКЕДА: Когда у нас открывается око милосердия, видящее себя в грандиозном единстве со всеми живыми и со всей природой и потому с уважением воспринимающее все разнообразия явлений жизни как неповторимую ценность, мы называем его мудростью. Она соединяет отдельные существа, отдельные знания, отдельные предметы в смысловые цепи, создавая мировоззрение

Город определенно представляет собой структуру. Он мыслится не в фактах, а в их композиции. Как неслышная музыка сфер Пифагора. Она отчетливо мыслится лишь в момент перехода в иное, на рубеже хаоса и космоса. Город тоже зрим мыслимым оком только на рубеже.

Сходство виртуального насилия де Сада с насилием, укоренившимся в массовой культуре 21 века, указывает не необходимость пристального изучения творчества маркиза де Сада.

...практически все оригинальные русские мыслители XIX – начала XX вв., так или иначе, испытали влияние философии платонизма.

Во всяком обществе существует «банк» поступков и образцов.

...новые великие теоретические открытия в этой области, как обычно, могут быть вырваны у незнания только «вопреки логике» стандартных научно-теоретических парадигм. Но столь же бесспорно и то, что ни один из специалистов в этой области в наше время не воспримет всерьёз концепции, исходящие от неспециалистов, не говоря о философах – этих вольных художниках на ниве теоретического творчества.