Рейтинг публикаций

До тех пор, пока наука, по крайней мере, для большинства ученых опирается на чувственную эмпирию, пока она может увидеть и пощупать предмет своих исследований, она убеждена в знаниях. Ее убежденность передается остальному населению тем, что эти знания позволяют создавать ощутимые материальные ценности и расширять пространство человеческого обитания. Но как только наука пересекает границу, за которой ее предметность уже не очевидна, когда очевидность вещей заменяется «очевидностью» показаний приборов и умозрительностью математических расчетов, она перестает легитимировать науку, в самом научном сообществе теряется связность и преемственность, начинается борьба теорий и мнений по любому поводу. Уверенность в науке пропадает и начинается ее деэлитаризация и десакрализация. Сложность мира и пути ее преодоления.

…главная причина составления столь необычного послания могла заключаться в том, что и ученикам по их собственным ощущениям, факт пристального интереса к иудейскому вероучению, безусловно, представлялся отпадением от круга прежних единомышленников…

Чтобы сохранить человека с его сложным и часто неконтролируемым внутренним миром нужно отказаться от материального Прогресса.

...как в маленьком и слабом человеческом существе вдруг воплощаются космические силы, природные стихии, безграничная энергия...

<Махня без правил>, несомненно, хороша тем, что никогда не обходится без обязательных этому жанру опереточных казусов.

...гневливых и софистов Творец грозит низвергнуть в преисподнюю – дабы хоть там, пред пытками и огненным озером, посмертно осуждённый, отчаявшись, выкрикнул столь милое слуху Вседержителя: да, здесь ужасно, Твой мир был хорош… И усмехнётся растерянно и печально Его супротивник – пытающий нас вопреки своим пользе и воле.

Не горюй, "плачущий Гераклит". Всё не так запущено в этом мире… Процитирую твоего любимого Ницше: "Что обещает нам жизнь, исполним мы во имя жизни!"

Единственность, однородность и разнообразие мира достигается ограничением составляющих его элементов: бог этого мира не играет в кости, потому что предпочитает шахматы.

...Мисима, Лимонов, Пазолини, Хэмингуэй, Чак Паланик. Всем перечисленным явно свойствен некий комплекс неполноценности – стремление подавить показным героизмом и внешним эпатажем внутреннее экзистенциальное отчаяние.

Кусочек большого сна, приснившийся маленькому, становится частью его сюжета, решеткой его пространственно-временной темницы.

Может быть, для того и придумана смерть, как явленная угроза небытия, чтобы понять, она есть при жизни, как отказ от своего бытия.

Если в мире есть жизнь, то, значит, она уже была потенциально и на добиологическо-астрономическом уровне, если есть человек, то, значит, он точно так же потенциально присущ всей Вселенной! Мы сегодня не состоянии более или менее конкретно говорить о том, какое оптимальное поведение должно быть для мира в целом, но оно явно есть, и мы в это поведение включены!