Рейтинг публикаций

Она отсутствующе посмотрела мне в лоб, в область третьего глаза, словно переглядываясь с тем, кто выше меня, и забормотала что-то о том, что мы опаздываем, что она постоянно опаздывает, что ребята, пока ее ждут, уже успевают напиться и не попадают потом в ноты, и что, вроде, она виновата, но, с другой стороны, что они, маленькие, что ли... Одновременно она думала о чем-то, о чем не хотела думать. Я догадывался, о чем

Бог дает все, — Им даже терпенье даровано, как тень ветви; Им, не отраженье Кто и даже не дуновение, Но поселившем за стену зрачков "благо". Речь пред ним снег, зола — рожденье. Нам же участь: знать наважденье чисел И во снах — зеркало, где не откликнется эхо.

Собственно, сон был не о том, как мы жили – только фрагмент, мгновенье, что мы лежим на соседних кроватях с каким-то мальчиком, кудрявым, смешным, голова в голову, и все спят или притворяются, что спят, а мы шепчемся. Он рассказывает о чем-то увлеченно, приподнимаясь на локтях, и светится даже воодушевленьем своим в темноте, а я слушаю внимательно. И тут дверь распахивается – и резкий свет – и незнакомые голоса – и мальчик испуганно поворачивается к двери.

Мы заканчиваем публикацию репортажных заметок Вадима Темирова о 40-м кинофестивале, проходящем в Нью-Йорке. Конкурсные состязания здесь заменены широкой панрамой тенденций и лучших фильмов. В предыдущих выпусках можно было прочитать о таких важных фильмах, как "Сын" или "Улыбка моей матери". Теперь мы дополняем рецензионный список ещё двумя кинофильмами.

Мандельштам и сам в то время «глядел на Запад» («В молочные Альпы мечтанье летит»), но выбрал «бедную землю» России, и не потому, что «другой не видал». Но ради чего сделан выбор? Ради какого и с кем единства?

Как оказалось, принцессу никто не похищал. Она сама сбежала вместе с трубадуром, потому что боялась, что отец ее воспротивится ее выбору. А теперь они возвращались из Залесья, где провели целый месяц вместе, в город, чтобы пасть на колени перед монархом и просить его смилостивиться и дать благословение на брак

Чувак, ты не умер, потому что ты не жил вовсе. Это маркетинг, сечешь? Чтобы ты отражался в зеркале, надо заплатить. Пока ты не платишь, ты не живешь. Ты не платил и не жил, не платишь и не живешь, не будешь платить – так и не станешь живым, настоящим

Впрочем, я не думал, что «Адаптация» принесет мне деньги. Я просто выписывал в эту книгу себя, чтобы не исчезнуть в реальности. Лучше я убью себя там, на страницах, написанных частично чернилами, частично в воображении.

Одна – холодная извилистая интеллектуалка с изощренной светскостью. Другая – мягкий ситцевый свет материнства с простоволосыми берегами. И где, в каком океане встречались они, и как они жили друг с другом – Бог весть.

Завтра мы оба улетели. Оба в один день и даже час. Только в разные города. Наши отношения скончались в одно время – как в сказке о счастливой жизни влюбленных. Мы действительно, по сути, умерли в один день.

Неопределенного возраста, с мучнисто-белым лицом и богатой золотистой косой.