Рейтинг публикаций

Разочаровал их мой Рембо, представший им «в отрыве от исторического контекста». Да вот, представьте себе, гений на то и гений, что творит в большом отрыве от всех и вся, вырываясь из любого контекста, в том числе и исторического.

Выйдет она из дому – да хоть в магазин за хлебом – глядят люди, дивятся: отчего так сделалось ясно вокруг, будто месяц молодой появился?.. Стоят, разинув рты и глаза – а за спиной услужливый шёпот: «Что, не признали? – так это жена того! Ну тот, на восьмом этаже – что один во всём доме до сих пор стеклопакеты на окнах не поставил. Не верите? – пойдёмте покажу...». Вот так заботой жены стал ты в глазах у людей возвышен и даже достоин зависти.

...Разумеется, как всякую прочую видную вещь, увижу себя там извне, отстранённо. Предстану себе самому не кантовским трансцендентальным субъектом, а материальным, живым, куда-то стремящимся, ибо вечно чего-то хотящим. И потому непрестанно себя самого покидающим. И это нестерпимое и несправедливое «Почему я не там, где только что был, если я был там счастлив?» – это ведь самое естественное наказание за нашу жизненность и неуёмность. За то, что жадно чего-то хотим, хотя бы и были в данный момент в самом средоточии счастья – в простом бытии здесь и теперь.

Однажды и во мне проснулись патриотические чувства. Мы смотрели с Давидом фильм по ТВ «Весна на Заречной улице». Я вдруг почувствовала ностальгию по тем временам, когда меня ещё не было.

...воспоминая то утро как давно канувшее там и тогда и уносясь от него всё дальше, к положенным нам пределам, я его прозревал своим неотъёмным и неизменным, бездрожным и вечно счастливым «здесь и теперь». Лишь по моим недосмотрам где-то в жизни в спешке затерянным.
Будем считать, что вы меня сколько-то поняли.

В окруженье лишь деревьев, \ прячась в книжку и тетрадь, \ я училась слушать время, \ время жить и умирать. \\ Было сладко, было горько, \ но хотелось всё испить. \ Отщепенка и изгойка, \ обречённая любить. \\ Ангел мне играл на флейте: \ "Время – самый лучший врач". \ Жизнь прекрасна – хоть убейте. \ Я так счастлива – хоть плачь!

...чего не сделаешь ради счастья. Я пришла к директору и заявила, что мне нужна кандидатура для очерка о нашем современнике. Он должен быть умным, всесторонне образованным, морально устойчивым, фотогеничным, смелым, сильным, мужественным... Я увлеклась и перечисляла минут десять. Наверное, в целом мире не сыскалось бы такого идеального героя, какого я затребовала в этом техникуме. Но директор радостно закивал головой...

Помнится, А. П. Чехов называл такие неоправданно экзальтированные панегирики одним точным выражением: "Хмелеть от помоев".

Я долго не понимала, за что ко мне такая немилость. Ведь вечера проходили с неизменными аншлагами, с огромным успехом. «На Вас рвутся!» – говорила мне Бубенцова. Оказалось, в этом-то всё и дело. Мне открыла глаза одна из библиотекарш: «Так здесь же все проводят вечера, – сказала она, – но на них ходит по три человека, а на Вас...».

В аэропорту Аддис-Абебы меня встречал Вячеслав, который выделялся на фоне других высоким ростом и бледностью лица. На вид ему было примерно чуть больше сорока лет. Нас, туристов, было четверо: Антон − неопределённой профессии, лет тридцати красавчик с нарциссическими наклонностями, Людмила − юрист по профессии, лет сорока, приятной наружности с позитивным настроем, Алексей − пенсионер шестидесяти четырёх лет, подрабатывающий курьером, на первый взгляд большой зануда, и автор этих строк − работающий пенсионер шестидесяти восьми лет.

Втайне от себя чему-то вверяясь, получил я весть от своих взрослых домашних. «Дом продан – как то и было с тобой обговорено. Готовимся к переезду – приезжай подсоби» Как в том немецком фольклоре: «Чем унывать, споём-ка лучше весёлую песенку!» Только не был бы я не кто-нибудь, а русский. Да ещё из тех, кто родился и жил не в России – и вдалеке от неё умел тосковать и по ней. А по чьим-то великим словам, только нам, русским, дано понять и чужую такую тоску – совсем как свою.

Лучшее что можно сделать под закат своей жизни – выжать из неё больше реальности, чем в ней заложено – превратить её в литературу. Судя по всему, к этому приходят всё больше и больше современных и образованных людей – ну вот и меня они за собой утянули. Многое осталось не отжатым и иссохшей пыльцой витает в недрах моей памяти, животной веры и духовной самости. Сокровенное – отрада одиночества и опора отдохновения. Из-за него мы спокойны, подходя к темнеющему пределу, подобно косным вещам и невинным животным – хотя по своей образованности должны бы шумно протестовать и писать рекламации. И всякий закрытый в своём сокровенном мирке похож на многих таких – и несогласные самости где-то сливаются вместе – там, где у каждого, как у меня, рдеет свой вечный летний рассвет.