Рейтинг публикаций

АДВОКАТ. Дело в том, что завещатель имеет право совершить завещание, не предоставляя при этом другим лицам возможности ознакомиться с его содержанием… В том числе и нотариусу.

Никакого погружения внутрь себя: человек наш просто обязан быть обращенным вовне, в архетипический поиск наружного; ему необходимо высвободить энергию, выхолоститься; иначе произойдет неучтенное – люди окажутся сами с собой, при самих себе!..

Скрестив на руле ладони, и упав в них лицом женщина думала – Неужели, неужели, неужели… Слова сливались в долгую, непрерывную линию, она тянулась бесконечно, серея тупостью и страхом.

Мы снимали квартиру у русской бабушки, которая пережила штурм Грозного и теперь вместе со своим уже взрослым внуком размышляла, куда бы уехать, чтобы слово «Чечня» больше не слышать до конца дней своих?

Возьмем самого известного путешественника, Одиссея. Ты посмотри, что с ним случилось!

Меня не сняли. И не били даже. Меня повысили, передвинув в столицу. Посадили заведовать отделом в высшем органе профсоюзов – отдел путёвок в санатории и дома отдыха всей страны. «Нам нужно, чтобы там был наш человек, – сказали в обкоме, – а то область часто обделяют, лучшие путёвки забирает город». «Город» – это Московский горком КПСС.

Живуча культура, не дай бог!

К нему пристал с этой проблемой один малознакомый азербайджанец, неторопливый и обстоятельный человек:
- Ну, а в государственном масштабе история, зачем нужна?
- Ну, это очень просто… Ты, например, утром встал и забыл, как штаны надевать. Ну, и пошел по улице со штанами на голове…
- Нет, а в государственном масштабе?..
- А в государственном, тем более… Представляешь: вся страна со штанами на голове…

Из комнаты веяло скукой. Книжная полка на стене надменно сияла корешками томов Островского и Гоголя, веселые занавески отбрасывали на стену причудливую кружевную тень.

Номинально это был все еще город, но уклад жизни здесь соблюдался почти уже деревенский. В две стороны тянулась улица одноэтажных деревянных домов, пыльная дорога была не асфальтирована, покосившиеся гнилые заборы наводили уныние и, как ни странно, одновременно вызывали и какое-то очарование, доступное лишь сердцу человека, родившегося в России. Даже моему сердцу.

Кофе – это всегда не просто напиток. Не знаю, замечали вы или нет, но в советские времена с ароматом кофе мы как будто вдыхали недоступной нам «не нашей» жизни. А в коллективном кофепитии было что-то диссидентское. Я не видел, чтобы в общежитии строителей распивали кофе. И не представляю, чтобы милиционер в своей дежурке пил этот протестный напиток